и ему снились стихи, вот, если кто не видел
Я люблю, расправив перья,
над землёю взмыть любимой.
Отдохнуть на Джомолунгме,
в Ниагаре понырять.
Пролететь, дыша свободой,
над землёй необозримой,
порезвиться с кашалотом,
с львом в саванне полежать.
Но заметивши людишек,
в мир палящих и друг в друга,
камнем с неба я срываюсь
в океан, на дно, в крови.
И молюсь я: "Дай им, Боже",
И молюсь я: "Дай мне, Боже",
И молюсь я: "Дай нам, Боже,
всем хоть капельку любви!"
Любви-то мне вчера накапано было стаканами - бОльшую часть задуманного для презентации своих трудов на Психологическом Клубе я заменила пением песен Дулова. Подпевали с нежными девичьими улыбками суровые профессорского вида тётеньки, дяденьки тоже иногда спохватывались и что-то припоминали. И капли Любви мягко опускались свыше на всех нас, сползали по щекам.
Мне кажется, очень правильно там всё случилось, сэтими песнями я давно уже переживала все болевые пики своей жизни - и сейчас так же выходит.
Я люблю, расправив перья,
над землёю взмыть любимой.
Отдохнуть на Джомолунгме,
в Ниагаре понырять.
Пролететь, дыша свободой,
над землёй необозримой,
порезвиться с кашалотом,
с львом в саванне полежать.
Но заметивши людишек,
в мир палящих и друг в друга,
камнем с неба я срываюсь
в океан, на дно, в крови.
И молюсь я: "Дай им, Боже",
И молюсь я: "Дай мне, Боже",
И молюсь я: "Дай нам, Боже,
всем хоть капельку любви!"
Любви-то мне вчера накапано было стаканами - бОльшую часть задуманного для презентации своих трудов на Психологическом Клубе я заменила пением песен Дулова. Подпевали с нежными девичьими улыбками суровые профессорского вида тётеньки, дяденьки тоже иногда спохватывались и что-то припоминали. И капли Любви мягко опускались свыше на всех нас, сползали по щекам.
Мне кажется, очень правильно там всё случилось, сэтими песнями я давно уже переживала все болевые пики своей жизни - и сейчас так же выходит.